На берег отправились вдвоем, хотя остальные напрашивались в провожатые. Но посовещались, и Светлан решил, что лишнего ажиотажа лучше не создавать. Он даже не стал брать с собой меч, надеясь сойти за иноземного купца, обычного для портового города. А Мишель вырядил в скромное платьице, доставленное на широкой спине Георга среди прочего барахла. До крепостных ворот они добрались в наемном экипаже, отгородившись занавесками от соглядатаев и ротозеев. А дальше двинулись пешком – сперва по обочине тракта, но вскоре свернув на тропинку, уводившую к обрывистому берегу.

– Будто ты меня подцепил, – хихикнула Мишка, шагая впереди. – Похожа я на маленькую шлюху?

– На большую болтунью, – проворчал богатырь. – И где набралась?

– Тоже, проблема!..

Остановившись на краю обрыва, она с опаской глянула вниз, где о прибрежные валуны разбивались волны. Буря давно кончилась, но ветерок над морем гулял свежий – в городе-то дуло гораздо слабей.

– Это тропа самоубийц, – сообщила девочка, понизив голос. – Дорога в один конец. Надо же, как протоптали!.. А спуска нет.

– Зато одежку не стырят, – откликнулся Светлан. – Голышом-то возвращаться неловко.

Мишель пожала плечиками:

– Да после заката мне эти шмотки!.. Увидишь, как я летаю.

– А плаваешь получше топора?

– Как рыба, – она прыснула, – на сковороде. Мы рождены, чтобы парить!.. Хотя и нас, бывает, жарят – на костре.

– Вот словами лучше не играй, – предостерег богатырь. – Тут ведь не быль – сказка. И от неосторожного сочетания может так бухнуть!..

Подхватив малышку на руки, он прыгнул с отвеса. Приземлившись на вершину ребристой скалы, спружинил ногами, смягчая столкновение для Мишель. Затем распрямился, озираясь.

– Вон подходящая норка, – показала девочка. – Даже если причалят с моря, фиг дотянутся.